Новости

Рассуждают участники Форума «Русское зарубежье» в Санкт-Петербурге в прямом эфире «Эха Петербурга» со Львом Гольдштейном 8 августа 2014 года в рамках VII Петербургского форума «Русское зарубежье».

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: 13 часов 7 минут в Петербурге. У микрофона Лев Гольдштейн, за звукорежиссерским пультом Илья Печенкин, и у меня сразу трое гостей, с которыми мы будем говорить о кризисе в отношениях России и Запада глазами русскоязычных жителей зарубежных стран. И у нас сегодня в студии журналист из Канады Алина Клинаева. Добрый день.

А. КЛИНАЕВА: Добрый день.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Блогер из Албании Вера Филимонова. Добрый день.

В. ФИЛИМОНОВА: Добрый день.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: И политический обозреватель из Белоруссии Андрей Кривошеев. Добрый день!

А. КРИВОШЕЕВ: Добрый день, Питер!

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, и вот, первый вопрос, что вы здесь все делаете, в нашем городе? (Смеются.) Почему сразу, вот, из разных стран вы, видимо, не только вы, приехали и собрались здесь? Что здесь происходит? Ну, может быть, Андрей?

А. КРИВОШЕЕВ: Хорошо, я могу начать, хотя я предоставил бы слово дамам прекрасным.

А. КЛИНАЕВА: Пожалуйста, продолжай. (Смеются.)

А. КРИВОШЕЕВ: Хорошо. Здесь проходит замечательное событие, форум молодежный русских соотечественников за рубежом. Форум замечателен тем, что он собрал русскоязычную диаспору с полусотни стран мира. Для меня, как для журналиста, это уникальная возможность увидеть глаза в глаза моих коллег из таких отдаленных от нас уголков, который вещают на русскоязычную тематику. Это могут быть и Соединенные Штаты, и Канада, и совсем… допустим, у нас есть гости из Австралии. Понять их проблематику, чем живет сейчас диаспора, как развиваются средства массовой информации русскоязычные в стране их пребывания, какие они испытывают проблемы, сложности или, наоборот, государство, принявшее их, идет по пути максимального благоприятствования для них. То есть, это уникальный журналистский опыт для меня.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. Алина?

А. КЛИНАЕВА: Ну, для меня также, не только услышать проблемы и услышать вообще как живется на другом конце мира, но и просто понять, вообще чем община наша занимается вот там, в Белоруссии, скажем. Ну, в Штатах мне понятно, но интересно, вот, об Албании не знала, что такая богатая община там. Так что просто интересно послушать, вообще чем люди занимаются, и как они продолжают как бы русскую общину там, за рубежом.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. Вера?

В. ФИЛИМОНОВА: Форум уже проводится в седьмой раз. Мы о нем узнали в Албании совсем недавно, со мной связались представители посольства и предложили принять участие как журналисту. Я, не имея, в общем-то, ни журналистского образования, ни таких амбиций развития в области журналистики, будучи блогером всего два года, мне было очень интересно поучаствовать в таком мероприятии в Санкт-Петербурге. Я сама из Москвы, часто бывала в Санкт-Петербурге. Мне понравилась сама идея — приехать, поделиться опытом в Санкт-Петербурге со своими, как оказалось, коллегами. Я никогда не думала, что стану тоже называться журналистом и, в принципе, так себя и не называю, я блогер, и…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: А блог, простите, вы ведете по-русски, или…

В. ФИЛИМОНОВА: Блог я веду на русском языке про страну своего проживания, про Албанию в основном пишу. Блог называется «Жизнь в Албании», то есть, это просто о моей жизни, о моем опыте. Я… на форуме у нас обширная культурная программа и целый курс лекций по журналистике. Мы говорим о миссии журналиста, о том, как создавать объективную картину происходящего через средства, которые нам доступны. И я так иногда задумываюсь, что мой блог это, в общем-то, такой журнал про саму себя, и, может быть, я не выполняю какую-то такую, огромную миссию, но, с другой стороны, когда мне пишут мои читатели и говорят, что, Вера, вот вы перевернули вообще в корне мое представление о целой стране, мне это приятно.

А. КРИВОШЕЕВ: Вот, Вера еще подтолкнула — есть и ностальгическая нотка у многих участников форума, в том числе, у меня лично. Просто первые пять лет своей жизни я прожил здесь, в Санкт-Петербурге, посещал здесь садик, поэтому для меня это еще возможность освежить свои детские воспоминания, пройтись по тем местам, которые я видел детскими глазами, здесь живут родственники. Я думаю, это для многих участников форума был один из важных моментов приехать сюда, именно в Питер.

В. ФИЛИМОНОВА: Безусловно.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну что же, теперь, наверно, к теме нашего разговора, о кризисе в отношениях России и Запада глазами русскоязычных жителей зарубежных стран. И вот мой первый вопрос. Изменилось ли отношение к русским, к жителям России в странах, где вы сейчас находитесь, где вы живете? Ну, кто хочет начать?

В. ФИЛИМОНОВА: Ну, я могу начать.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Так, Вера Филимонова, блогер, Албания.

В. ФИЛИМОНОВА: Да, я могу сказать, что у нас наше сообщество, которое я представляю, сообщество соотечественников «Русский мир в Албании» насчитывает всего-навсего 50 членов, это по сравнению даже с соседними балканскими странами очень такая, смешная цифра, и среди соотечественников, которые входят в наше сообщество, это представители разных стран — и Молдавии, и России, и Украины, мы все друг друга называем соотечественниками, поскольку общаемся на русском языке. И вот у нас в стране как бы нет… я бы не сказала, что сильно повлияло… события на Украине сильно повлияли на отношение местного населения к нам и на отношения между собой. Я не чувствую сильного напряжения в этом направлении. Но бывают такие странные вещи, когда идешь по улице, встречаешь знакомых албанцев, и мне задают вопрос: «Вера, а что ты там нападаешь на Украину?» Я говорю: «Вот я лично живу здесь, в Албании, не имею к этому никакого отношения, так же, как вы, смотрю по телевизору события. Почему такой вопрос?» То есть, появляются такие шутки, которые… ты понимаешь, что это шутка, но когда смотришь «Евровидение», когда слушаешь новости о событиях в Латвии, когда на «Новую волну» не пускают наших звезд, когда уже политика переходит в такие, в какие-то личные русла, когда переходит в культуру, то есть, агрессия идет относительно представителей культуры уже, то это становится очень неприятно, и вот такой, даже анекдотический как бы вопрос, почему я нападаю на Украину, у меня вызывает уже такой смех, сквозь слезы.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Хорошо. Андрей Кривошеев, Белоруссия?

А. КРИВОШЕЕВ: Да, да. Честно говоря, в Белоруссии на уровне общества никаких серьезных, глубоких противоречий между русской диаспорой, украинской диаспорой, белорусами не возникало, и я думаю, не возникнет, поскольку Беларусь, наверно, одна из самых и прорусских, и одновременно проукраинских республик, поскольку мы граничим с Черниговской областью, у нас прекрасные отношения с людьми, которые живут по ту сторону границы, и мы граничим с Брянской, Смоленской областями российскими. И это на генетическом уровне, что и русские, и украинцы это наши братья, и… ну как можно разделить семью? Понятно, что в условиях гражданской войны, к сожалению, и мы проходили это в своей истории, делились по политическим, идейным убеждениям и семьи, но наша республика настолько толерантна, и настолько это сложилось исторически, что представить это очень сложно. Плюс ко всему, та политика, которая проводится у нас в стране, такая неконфликтная, она способствует тому, чтобы таких межличностных столкновений не происходило. Хотя признаюсь честно, есть у нас ряд радикальных структур, радикальных политических структур, националистических структур, которые сейчас, чувствуя момент, пытаются педалировать тему. Ну, я приведу тоже анекдотический пример. В одном из небольших районных городков Беларуси совершенно недавно заметили, что у водителя автобуса перед лобовым стеклом, со стороны водительского сиденья, флажок России, Украины и Беларуси, три флажка. Ну и вот, это понеслось в блогах, и почему-то часть блогеров, которые настроены резко националистически, решили, что это неправильно, что водитель автобуса должен как бы определиться, он с кем — он поставил российский флажочек или поставил украинский. Но я признаюсь честно, что в основном эти блогеры, конечно, очень молодые люди, и поэтому объяснить им, что отношения между народами выстраиваются веками, и что достаточно заглянуть в историю на какие-нибудь там сто, сто пятьдесят, двести лет, и вот это вот триединство трех славянских народов станет очевидным и не требующим доказательств.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Алина Клинаева, журналист, Канада?

А. КЛИНАЕВА: Ну, у нас, к сожалению, ситуация немножко посложнее, нежели чем в Албании и в Белоруссии. Живя в Северной Америке и… непосредственно, конечно, еще играет здесь большую роль, что мы как бы соседи США, так что США очень много влияет на Канаду. Не скажу, что полностью в негатив или полностью в позитив, но влияет. И вот то этого идет такое недопонимание, от людей, просто, вот, каждодневное. У меня, может быть, коллеги на работе подойдут и спросят: «Ну как там, на Украине? Что же вы взбаламутили их-то? Зачем вам это надо?», и я не знаю, как им ответить. Я лично никуда не лезла и ничем не занималась, но, вот, у нас как бы сложная ситуация тоже… К нам приезжают люди, вот например, конференции мы организуем, тоже есть свой ряд радикалов, которые приходят и просто начинают протестовать. И непонятно, о чем они особо протестуют уже, потому что якобы они за Украину, или, там, вообще нас не любят, но просто у нас небольшая перемешка идет. И возвращаюсь к пункту, опять же таки… большинство, конечно, молодые люди тоже, причем тоже проблематично, потому что…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Большинство молодых именно среди радикалов, или?..

А. КЛИНАЕВА: Среди радикалов, да. Да, я скажу, среди радикалов. Но, и опять же таки, история — люди не знакомы с этой историей, люди не знакомы вообще с русской историей, и какие у нас отношения с нашими соседями.

А. КРИВОШЕЕВ: Недостатки образования.

А. КЛИНАЕВА: Да, недостатки образования. Но канадцы, я скажу так, что очень толерантные люди, их… если начинаешь объяснять, то они как бы рассуждают и начинают с тобой соглашаться: да, все-таки это логично, все-таки это так, ну да, ты права. Так что просто недопонимание и нехватка образования.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: А вот, вы объясняете что? Вы защищаете позицию руководства России, или что вы им объясняете?

А. КЛИНАЕВА: Я… как сказать? Вот, у меня есть один пример, конечно. Коллега ко мне… мы как-то зашли на кофе, и он спросил, он когда узнал, что я русская, потому что он не знал, он сказал, что: «А как ты относишься к… вот, Украина, Крым?» Я его спросила: «Ты два разных вопроса мне задаешь: как ситуация в Крыму, как вообще это всё произошло, или какая война сейчас происходит в Украине? Ты что…» Значит, вопрос — вообще человек не знает, о чем иногда спрашивает даже. Я ему начинаю объяснять, что Крым это такой уникальный случай, это не просто так — раз, и пришли, раз, завоевали и ушли, и всё, и он наш. Сказать, что я конкретно за русскую позицию, я так… вот, конкретно, черно-белым не могу ответить, но могу сказать одно, что… Я объясняю, что мы не такие уж и плохие, на этом, в принципе, и заканчивается мой разговор всегда с канадцами, просто никак по-другому это не опишешь в такой ситуации, потому что если начнешь говорить, что о, я обожаю Россию, и это правда, я люблю мою страну, я из Москвы, я люблю и горжусь, что я оттуда, и люблю Питер видеть каждый раз, это замечательно, но сказать, что ты… о, я, вот, суперрусский человек…

А. КРИВОШЕЕВ: Ура-патриот.

А. КЛИНАЕВА: Да, ура-патриот… Они… у них замыкание такое начинается, вот просто кладут тебя в такой угол, и с тобой не особо хотят разговаривать. Ну, если хотя бы какой-то профессиональный диалог ведешь… Вот, например, я… ну, например, я представляю Координационный совет российских соотечественников в Канаде, и мы разрабатываем много проектов таких, дельных, мы стараемся как бы другие общины привлечь к себе, потому что… ну, по-другому никак, по-другому никак.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Изменились ли отношения с украинской диаспорой, которая очень многочисленна в Канаде?

А. КЛИНАЕВА: Да, изменились, к сожалению. Мы их приглашали на празднование 9 мая, это организовал город Торонто, мэрия Торонто. В центре мы собирались, и были у нас… ну, большое количество ветеранов Советской армии. Еще пришел представитель…

А. КРИВОШЕЕВ: Войска Польского?

А. КЛИНАЕВА: Из американской, из Польши тоже. Украинцы отказались прийти к нам. Мы консула звали к себе, мы ветеранов звали к себе, никто не пришел. Я не знаю, было это чисто демонстративно, или просто они не хотели придти вообще. К сожалению, изменились, да, и не в лучшую сторону.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Хорошо. А вот как вы сейчас вот в этой ситуации… Ну, отчасти уже вы сказали, как вы общаетесь именно, вот, с канадцами. В Албании, может быть, Вера скажет, с албанцами, ну, помимо вот таких шуток на улице, какие-то серьезные дискуссии бывают?

В. ФИЛИМОНОВА: Ну, у меня с мужем бывают часто серьезные дискуссии по этому поводу.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Муж албанец?

В. ФИЛИМОНОВА: Да. Потому что вообще муж работал десять лет за границей на гуманитарной миссии в разных странах, это и Афганистан, и Африка, и Таджикистан, то есть, человек, который обладает определенными знаниями в истории и т.д., то есть, человек, нельзя его назвать малограмотным. Тем не менее, когда показывают новости вот так, по телевидению, а Албания, как член НАТО, в общем-то, можно сказать, что это проамериканская страна, то новости, в общем, через определенную призму пропускаются. Я смотрю новости российские и как бы не верю сто процентов, вот, что мне сказали по телевизору, тому я поверила. Я как-то взвешиваю между собой их на теорию вероятности, как говорится, то есть, рассматриваю разные точки зрения и делаю какие-то свои выводы, и когда, соответственно, я общаюсь с мужем, я ему пытаюсь донести вот ту, альтернативную точку зрения, которая есть в российских СМИ, которая, так сказать, под другим углом рассматривает определенные факты. Так же, в общем-то, я общаюсь, благо у меня среди знакомых албанцев есть достаточно культурные, образованные люди, с которыми можно вести такой серьезный диалог, то есть, они не путают, где Крым, где Донецк, они как-то географически ориентируются, но, тем не менее, им не хватает просто дополнительной информации, они не будут ее специально искать, потому что для Албании тема Украины, как бы это не ближайший сосед, каких-то таких, серьезных с Украиной связей нет, как у Белоруссии, например, поэтому они посмотрели по новостям, сделали какие-то свои выводы, и этим остались довольны. Но как бы моя, не знаю, общественная миссия, или как это сказать, я стараюсь, в общем-то, передать другую точку зрения, чтобы они могли для себя какие-то сделать свои собственные выводы или, по крайней мере, усомниться в том, что то, что показывают по Албанскому телевидению, это вот такая, истина в последней инстанции. То есть, есть другое мнение, и я стараюсь его донести, так, я не бросаюсь на амбразуру, но тех, кто готов поддержать диалог, кто готов у меня услышать, с теми людьми я общаюсь.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Андрей Кривошеев, Белоруссия?

А. КРИВОШЕЕВ: Да. Ну, вот возвращаясь, опять же, к разговору о молодых радикалах, просто уже, наверно, многие и не помнят, но один из первых, кто погиб на улице Институтской, это совершенно рядышком с Майданом Независимости, это было еще в январе, в конце, если я не ошибаюсь, 26 или 27 число, был такой Михаил Жизневский, гражданин Беларуси. Очень любопытно посмотреть на биографию этого молодого человека, чтобы понять, как гражданин Беларуси оказался в гуще событий, и почему он был одним из погибших. Так вот, он уехал из Беларуси и примерно пять лет состоял в ряду ультранационалистов украинских из УНА-УНСО, то есть, явно проходил обучение, спецподготовку в этих лагерях. Вот это, к сожалению, проблема для Беларуси. У нас открытая граница с Россией, у нас не составляет сложности попасть в Украину даже сейчас, поэтому с точки зрения белорусского государства очень сложно отследить, как граждане Беларуси, которые руководствуются идеологическими мотивами, политическими убеждениями, попадают в зону конфликта и погибают. Это, естественно, смерть человека это трагедия, неприятно, что гражданин Беларуси оказался в гуще событий, причем на стороне одной из конфликтующих сторон. Вот этот случай тяжело переживался в Беларуси. Для наших телезрителей, о котором… мы рассказывали, естественно, об этом случае, и вот для них это тоже была неприятная неожиданность, что, оказывается, граждане Беларуси вот так, с первых дней вовлечены в этот конфликт. Что касается отношений приграничных, то повторюсь, здесь никаких проблем нет. Уже на протяжение, наверно, десяти-пятнадцати лет у нас есть такая очень добрая практика, она сейчас актуальна в связи с теми ограничительными мерами, которые Россия ввела в ответ на санкции, это, вот, продовольственные ограничения. Так вот, уже десять-пятнадцать лет Беларусь поставляет технику сельскохозяйственную… даже как бы не поставляет, а просто дает пользоваться техникой соседним регионам, это и Черниговская область, во время уборки урожая. И отношения личные между председателем СПК, кооператива нашего, хозяйства сельского или в Черниговской области, личный контакт настолько тесный, что вот эта граница во многом для людей представляется эфемерной. То же самое с Брянской областью и Смоленской. Поэтому для нас это двойной и культурный, и политический, и идейный шок.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Так… Ну, если к Алине возвратиться из Канады. Алина, вот, перед началом эфира вы рассказывали даже о таких серьезных… таких напряжениях, которые возникли вокруг празднования 9 мая…

А. КЛИНАЕВА: Да.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Даже там чуть ли не до вызова полиции доходило, да?

А. КЛИНАЕВА: Да.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Вот, несколько слов об этом.

А. КЛИНАЕВА: У нас был один инцидент в соседней провинции… Я из провинции Онтарио, из города Торонто, а соседняя наша провинция в западную сторону это Манитоба, город Виннипег. Там была одна ситуация не очень приятная, что они организовали, представители русской общины организовали что-то вроде парада в честь 9 мая, и было где-то пятьдесят человек, это были ветераны и, опять же таки, русскоговорящие, ну, представители общины, и где-то сто пятьдесят радикальных националистов пришло и…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Украинских?

А. КЛИНАЕВА: Украинских, да, украинских. И до такой степень… ну, почти до драки дошло, почти до драки, и почти до полиции не дошло. Это было очень неприятно слышать, очень неприятно было об этом узнать. И, в принципе, я немного могу об этом инциденте сказать, потому что я там не была, но, опять же таки, коллега наш из Манитобы, он нам рассказывал.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: И вот здесь я вас прерву. Оставайтесь с нами, продолжим после московских новостей.

* * *

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: 13 часов 34 минуты в Петербурге. У микрофона по-прежнему Лев Гольдштейн, Илья Печенкин за звукорежиссерским пультом, и у нас в гостях наши соотечественники — из Белоруссии Андрей Кривошеев, политический обозреватель, из Канады Алина Клинаева, журналист, и из Албании Вера Филимонова, блогер. Ну, и хотелось бы такой вопрос задать. А внутри общин, говорящих по-русски, русских, русскоязычных, вот по отношению к этой ситуации — конфликт России и Запада, — связанной прежде всего с событиями на Украине, внутри русских общин полное единодушие или разные точки зрения? Ну, кто хочет начать?

В. ФИЛИМОНОВА: Я могу начать…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Пожалуйста, Вера... Албания, Вера…

В. ФИЛИМОНОВА: …потому что у нас самая маленькая община, наверное, нам…

А. КРИВОШЕЕВ: Легче всего отмониторить.

В. ФИЛИМОНОВА: Да, легче всего ответить, да. Дело в том, что вообще российские соотечественники за рубежом это такая группа людей, которую достаточно сложно объединить. Наше сообщество совместно с еще одним сообществом в Албании, мы сформировали Координационный совет соотечественников, в число которых я вхожу, и могу сказать, что достаточно сложно вообще нам по какому бы то ни было поводу, хотя нас единицы буквально, найти… быть единодушными. То есть, еще и до событий на Украине, я бы сказала, что полного единодушия у нас не было.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: То есть, есть кто критикует Путина, грубо говоря, и есть кто поддерживает Путина?

В. ФИЛИМОНОВА: Ну, даже не в вопросах Путина, в вопросах вообще, в целом, в любых вопросах нет такого, что все идем одним курсом, то есть, поскольку представители, опять-таки, разных стран, говорим на одном языке, но говорим по-разному и мыслим по-разному, и точки зрения у нас разные, и есть люди, которые критикуют, есть люди, которые поддерживают, есть — поддерживают в одном, критикуют в другом, то есть, нельзя так, чтобы, вот, Путин такая личность, что его только поддерживать или только критиковать. То есть, есть что-то хорошее, что-то плохое, но в целом у нас, вот, наша специфика именно нашего сообщества, что у нас в основном как бы состав самого сообщества это девушки, которые вышли замуж за албанцев, которые родили детей, и мы, в общем-то достаточно далеки от политики. Может быть, это вот нам помогает в том смысле, что мы в основном общаемся, у нас есть группа на Facebook’е, где мы старательно блокируем тему вообще политики, не хотим вот этот свой… свою площадку для общения о наших текущих каких-то проблемах, о воспитании детей, в какую школу ребенка отдать, как проблему с водоснабжением решить, еще что-то, мы не хотим засорять ее политикой.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно, Вера. Напомню, что вы можете присылать свои вопросы краткие нашим гостям на SMS-портал: +7 921 579 9392, стоимость SMS по тарифам операторов. И, кстати, уже пришло первое сообщение от Анны: «Русские во всем мире пересказывают кисилевскую ложь». Это, вот, такое мнение у Анны. Ну, речь идет об одном из обозревателей, который поддерживает Путина целиком и полностью. Так, Алина Клинаева, журналист, Канада.

А. КЛИНАЕВА: Да…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Как ваше сообщество, все-таки оно более такое… более представительное, чем в Албании?

А. КЛИНАЕВА: Да, вы знаете, у нас похожие тоже проблемы, как и в Албании, что соотечественники это такая группа людей, которую сложно объединить, вот именно. У нас…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, кроме любви к Отечеству.

А. КЛИНАЕВА: Ну да, конечно. Но у нас очень много людей, все имеют свое мнение. Есть те, которые, конечно, критикуют, есть те, которые относятся — всё нормально и хорошо, и поддерживаем полностью, так что у нас правда перемешка идет, вот, по-настоящему, такой винегрет людей просто разных, с разными мнениями. Но, как я говорила раньше, некоторые, может быть… в какой-то степени есть такое чувство, складывается, что некоторые, может быть, даже в какой-то степени боятся высказывать свой национализм иногда, потому что могут их поставить в такую категорию, что…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Кто поставит?

А. КЛИНАЕВА: Ну, общество может поставить, может быть, разные…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ваше российское общество?

А. КЛИНАЕВА: Ну, я и о канадском как бы говорю немножко, и может быть, и русскоговорящие люди тоже могут это сделать. У нас как бы, опять же таки, непростая ситуация, непростая.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Но о каком-то доминировании какого-то отношения можно говорить в русской общине Канады, или нет?

А. КЛИНАЕВА: Доминирование…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну, в смысле, преобладании какого-то мнения? Преобладает, скажем, мнение, поддерживают которые…

А. КЛИНАЕВА: Да, я вас поняла.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Поддержка Путина, условно говоря, или наоборот?

А. КЛИНАЕВА: Я вас поняла, я вас поняла. Я бы сказала, в большинстве доминирует не поддержка.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Не поддержка?

А. КЛИНАЕВА: Не поддержка. Из-за некоторых факторов, о которых я уже говорила, и еще некоторые другие, которые просто, вот, у нас, в нашей среде существуют. Какая-то внутренняя политика иногда в организациях тоже существует, что очень большой эффект на это всё имеет, какие-то прошлые ассоциации у человека тоже есть по поводу вообще России, истории России и что происходит сейчас. В большинстве доминирует не поддержка, к сожалению.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Не поддержка… ну, правительственных решений.

А. КЛИНАЕВА: Да.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Понятно. Но вот, пишет, насколько я понимаю, Ира пишет: «Мы русские, а они украинские радикальные националисты. Здорово, Алина», но без восклицательного знака пишет Ира. (Смеются.)

А. КЛИНАЕВА: Спасибо.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Даже не знаю, здесь может быть… можно понять и как осуждение ее реплику.

А. КЛИНАЕВА: Ну, в какой-то степени да, я понимаю.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Так, Андрей Кривошеев.

А. КРИВОШЕЕВ: Да.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Белоруссия.

А. КЛИНАЕВА: Ну, что касается Беларуси и влияния средств массовой информации, то здесь у нас в каком-то смысле даже полегче. У нас идут все центральные российские федеральные телеканалы, у нас идут в большинстве областей телеканалы украинские и плюс польские, то есть, территория страны настолько компактная, что мы со всех сторон, пользуясь военной терминологией, «простреливаемся». Поэтому мнение белорусского общества, оно достаточно сбалансировано. Что касается восприятия — ну, поскольку я занимаюсь таким, политическим анализом, в Белтелерадиокомпанию очень часто приходят звонки, и интересно проследить телезрителей, естественно, после той или иной программы, очень интересно проследить, как меняются ощущения тех, кто звонят нам на телеканал после очередного эфира. Честно признаюсь, что первые, наверно, месяцы, это январь-февраль, когда самые активные, жаркие события происходили еще в Киеве, звонили нам телезрители с упреками, что мы слишком нейтрально, слишком сбалансированно даем информацию из Украины, поскольку мы привод…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: А что хотели?

А. КРИВОШЕЕВ: А хотели пожестче, хотели…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Пожестче в отношении кого?

А. КРИВОШЕЕВ: Пожестче в отношении Украины. Но дело в том, что отношение белорусов к украинскому национализму, тут нужно откатываться как раз к эпизоду Великой Отечественной Войны, особенно те области, которые примыкают к Украине, они достаточно сильно пострадали от украинских националистов, от организаций украинских националистов, которые так или иначе сотрудничали с оккупационным фашистским режимом, поэтому осталась генетическая память. Допустим, моя бабушка, Могилевская область, самая граница с Украиной, в ней это живет, я с ней общался на этот счет, в ней живет вот это вот слово «бандеровщина». Для нее это не какое-то там мифическое название украинского национализма, это люди, которые во время войны действовали хуже фашистов. Они приходили, мародерствовали, забирали последнюю еду, люди голодали, поэтому эта генетическая память об украинском национализме, она живет в людях, и с ней ничего не сделаешь. Никакая советская такая, национальная политика, которая умиротворяла все конфликты на этой национальной почве, с этим ничего сделать не смогла. Поэтому да, были звонки, когда люди мне говорили, что ну как же так, вы, вот, даете слово этим фашистам или националистам. На что мы всегда очень корректно реагировали и говорили, что нам, как небольшому государству, у которого нет геополитических каких-то сверхзадач, важно услышать все стороны, найти компромисс, не допустить развития худшего сценария, гражданской войны или гражданского противостояния. И в этом смысле мы, как журналисты, и действуем. Это наша позиция журналистов, это наша позиция граждан. Допустим, у меня же тоже живут родственники в Киеве, они военнослужащие, у меня живут родственники в России, у меня отец коренной белорус, мать и я сам родились в Волгограде. Ну, как? Ну, одна часть меня будет стрелять в другую часть меня? Но это же невозможно представить. И поверьте, большинство белорусов, вот, переплетение кровей, скажем так, переплетение крови диктует нашу взвешенную позицию. Сейчас отношение наших телезрителей серьезно поменялось, честно вам скажу.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: В какую сторону?

А. КРИВОШЕЕВ: Оно стало более взвешенным. Мы стали ценить тот мир и стабильность, над которым, кстати, иногда подтрунивают наши российские коллеги, в том числе «Эхо Москвы», да…

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Ну и, к сожалению, к сожалению, уже вышло время. Алина, ну, буквально… Что хотели? Буквально два слова.

А. КЛИНАЕВА: Я просто хотела сказать, что у нас тоже ситуация, к счастью, как бы меняется немножко в лучшую сторону.

Л. ГОЛЬДШТЕЙН: Спасибо, спасибо большое. Андрей Кривошеев, Алина Клинаева, Вера Филимонова были в студии «Эха Петербурга». Всем спасибо.

А. КРИВОШЕЕВ: Спасибо.

А. КЛИНАЕВА: Спасибо.