Публикации

В Будапеште 9 апреля 2016 года состоялась X страноваяконференция российских соотечественников, проживающих в Венгрии. Основной тематический раздел конференции был посвящен судьбам российских соотечественниц, попавших в Венгрию в разные исторические периоды. Участники форума в презентациях и докладах представили интересный фактологический материал, в том числе и по особенностям социальной адаптации соотечественниц. Координационный совет российских соотечественников в Венгрии публикует материалы Х конференции. Вашему вниманию – рассказ Евгении Беловой.

Это было недавно, это было давно…

 Родилась я 25 декабря 1922 года в одной из деревень Брянской области.

Самые светлые воспоминания моей жизни – из детства. Я хорошо помню себя с 5-ти лет, когда мы с матерью носили обед строителям нашего нового дома, так как жили мы под одной крышей в старом двумя большими семьями – наша, в которой было уже шестеро детей, и семья отцовского брата.

Отец решил построиться ближе к железнодорожной станции, так как он занимал должность мастера по постройке ж.д. мостов и ежедневно рано утром уезжал поездом на работу в Брянск. Возле станции была школа-семилетка, больница, баня, нардом – так называли тогда в деревне клуб.

Обычным развлечением молодежи было собираться на маленьком вокзале к прибытию поездов дальнего следования, общаться, а проводив поезд, по дороге домой, делать набеги на сады и палисадники.

В дни религиозных праздников, особенно на Пасху, я принимала участие в антирелигиозных постановках в нардоме – как сейчас помню: под аккомпанемент балалайки отбивала чечетку и пела частушки, типа:

Октябренок у порога

 Заявил: Не верю в Бога!

 Хлеб дает нам не Христос,

 А машина и колхоз!

А по окончание вечера мы со старшей сестрой бежали по весенней распутице в другую деревню к матери в церковь, где она святила куличи, и уже оттуда мы все вместе возвращались домой, чтобы отец не узнал, что мы выступали в нардоме. Он был верующим человеком, и мы не хотели огорчать его.

Отец умер от малярии, когда мне еще не было и 11 лет. Хотя старшие сестры были уже в городе – кто учился, кто работал, – но помощь нам с мамой, сестрой и маленьким братом была необходима.

Как часто рано утром сквозь сон я слышала рыдания матери. Она, проводив корову к пастуху, сидя на крылечке, горько причитала, не зная, как ей жить – поднимать младших детей без кормильца.

Работала она потом и санитаркой в больнице, и истопником в школе. А мы с братом и сестрой, безусловно, были помощниками в домашнем хозяйстве: носили воду из колодца – а он был внизу под горкой, поливали огород и деревья в саду, собирали траву для свиньи, ухаживали за коровой и теленком.

 А главное – все мы хорошо учились.

Уже в шестом классе я сама стала «учительницей»: по распределению школы мы с одноклассниками ходили по деревне к прикрепленным женщинам и учили их грамоте. И какой же радостью было для меня, когда моя взрослая «ученица» к концу обучения умела читать по слогам и грамотно расписываться!

Еще вспоминаются счастливые дни детства: зимой мы гурьбой съезжали с заснеженных горок на самодельных сидушках – санок не было. Или устраивали ледяной каток возле речки – заливали водой большую площадку, устанавливали столб посередине, на него надевали колесо от телеги. К нему привязывали длинный шест, а к шесту – санки. Крутить колесо надо было так, чтобы сидящий в санках кубарем вываливался из них. Вот смеху было!

Еще с радостью вспоминаю, как на Масленицу, приготовив заранее плетушки и не раз залив горки водой, чтобы заледенели хорошенько, мы садились по очереди в эти плетушки и волчком, кругами, падая и опять садясь, съезжали с горок!

Весной, после разлива и ухода в свои берега речки Десны, мы собирали луговой щавель, а из оставшихся больших водоемов на лугу мы целыми корзинами приносили домой угрей. И очень радовались, когда мать жарила их на большой сковороде, а они подпрыгивали, еще живые…

А летом? Летом мы ходили с матерью на сенокос, где ворошили скошенную траву деревянными граблями.

Затем начинался ягодный сезон, а он в брянских лесах богат: земляника, малина, черника, голубика, брусника, а иногда на болотах – клюква.

Чудными летними вечерами мы дружно сидели у костра в нашем дворе, помогая матери варить варенье из этих принесенных ягод. А зимой мы с наслаждением ели его! Не было в то время в деревне такого обилия сладостей, какое мы видим теперь в магазинах…

Осенью ездили в лес за грибами и орехами. Лесные орехи, фундук, мама по горсточке, как награду, делила потом на всех зимой, как лакомство.

За грибами ездили всей семьей, на телеге, с бочками и солью. Дети и мама грибы собирали, а отец прямо на месте солил их, укладывая в бочки и пересыпая солью. Когда ехали домой вечером, в бочках уже плескался сок! Эти бочки с солеными рыжиками, маслятами, опятами, волнушками, груздями ставили в подпол. А боровики сушили.

Зимой эти грибы вместе с урожаем с огорода были существенным дополнением к нашему питанию.

 Такое вот натуральное хозяйство…

После семилетней школы старшая сестра забрала меня в город, где я окончила среднюю школу и поступила в Воронежский пединститут на факультет иностранных языков, немецкое отделение. Я мечтала стать учительницей…

А через год началась война, нарушив все мои планы. Я рассказывала в прошлом году о моем пребывании на фронте. Вкратце напомню.

Мне пришлось пережить бомбежку нашего поезда при выезде в эвакуацию. После окончания интенсивных курсов переводчиков, я добровольцем пошла на фронт и была направлена в особый отдел контрразведки СМЕРШ в Отдельную Приморскую армию в составе 4-го Украинского фронта. Затем были Южный и 1-й Украинский фронты.

И была работа – в любое время суток – с документами, с допросами пленных фашистов, под грохот фронтовой канонады…

За мою работу я была награждена медалью «За боевые заслуги».

День Победы я встретила во Львове, на Украине. И было мне в мае 45-го всего 22 с половиной года…

После войны я была оставлена для работы в органах госбезопасности во Львов.

В 1949 году мать и сестру моего мужа убили украинские националисты за то, что он состоял в опергруппе, которая боролась с бандеровцами во Львовской области. Мужа от мести ОУНовцев отправляют на работу в Магадан, и я уезжаю туда вместе с ним.

В Магадане, где 10 месяцев в году зима, было очень плохо с продуктами – не было никаких фруктов и овощей. Чтобы получить хоть какие-то витамины, мы собирали по сопкам морошку и бруснику на компот или кисель.

Но, не смотря на все невзгоды и трудности, мы дружно и весело жили в нашей коммунальной квартире, устраивая с коллегами-соседями дружеские застолья с задушевными песнями, много ходили на лыжах, много работали. Мы были молоды и ценили жизнь, пережив страшную войну.

Именно поэтому никогда не забуду ужасный случай, который потряс меня своей бессмысленной жестокостью. Я как сейчас вижу, как однажды утром, по главной улице шла группа заключенных в сопровождении конвоя и собак. Вдруг из колонны выбежал один из заключенных, зарезал шедшую по тротуару впереди меня женщину и быстро вернулся обратно в строй. Охрана даже не успела среагировать. Позже выяснилось, что он проиграл в карты – убить первую попавшуюся утром женщину…. С тех пор я обходила такие колонны стороной.

В Магадане был театр, который я не раз посещала, видела и слушала прекрасный голос Вадима Козина, видела выступления Лидии Руслановой и многих знаменитых в то время артистов, сосланных на Колыму.

В Магадане я похоронила своего первого ребенка – дочь.

В 1951 году мы с мужем навсегда покидали Колыму.

Из Хабаровска мы вылетели в прекрасную погоду рано утром. Через несколько минут полета самолет вдруг глубоко провалился вниз, будто попал в воздушную яму, а левый мотор остановился. С ужасом вспоминаю застывший неподвижно пропеллер напротив моего иллюминатора. Самолет резко снижался, и все мы молча прощались с жизнью… Никогда не забуду это ощущение приближающейся смерти. С большим трудом летчикам удалось благополучно приземлиться на заброшенном военном аэродроме, где мы весь день кормили жутких комаров, пока за нами не прислали другой самолет.

По распределению отдела кадров МГБ мы с мужем были направлены на работу на Буковину, в г. Черновцы.

 В 1956 году муж трагически погиб, и я осталась одна с двумя маленькими дочерьми 2-х и 4-х лет.

И началась моя жизнь-борьба!

Чтобы закончить начатое до войны высшее образование, я поступила в московский историко-архивный институт на заочное отделение. Позже, чтобы не оставлять детей одних во время сессий, перевелась в Черновицкий государственный университет, который и закончила в 1961 году.

После этого долгое время работала старшим научным сотрудником областного архива г. Черновцы, затем – начальником отдела кадров областного управления кинофикации.

Чтобы заработать хорошую пенсию, мне пришлось также поработать старшим организатором ритуалов похоронного бюро спецкомбината. Последняя моя должность была особенно нелегкой, так как я видела ежедневное горе, и не одно за рабочий день. Я много беседовала с родственниками, сослуживцами, близкими знакомыми покойных – ведь для того, чтобы произнести последние прощальные слова умершим, надо было, чтобы они были правдивыми. Сама познав немало горя, я всегда умела найти такие слова, нередко просиживая полночи над составлением прощальной речи, чтобы включить в нее все самое положительное, что было в жизни ушедшего человека. Нередко родственники с огромной благодарностью говорили мне, что я сказала так, будто сама всю жизнь близко знала покойного.

Что еще значимое было в моей судьбе? Конечно же, дети!

Я воспитала двух прекрасных дочерей – Татьяну, которая живет в Киеве, и Ольгу, у которой я сейчас живу здесь, в Венгрии.

 Дождалась внучку, внука и правнучку – мое продолжение, мою радость!

Сегодня мне не хочется вспоминать бытовые и психологические трудности 50-х, 60-х, 70-х, 80-х, а особенно – 90-х годов, когда был разрушен прежний мир, и были попраны все идеалы и ценности, с которыми мы шли по жизни и побеждали в тяжелое время.

Не хочется вспоминать бесконечные очереди за необходимыми продуктами или дефицитными товарами. Мое и среднее поколения знают это по своему опыту….

А хочется помнить своих дорогих друзей, коллег по работе, соседей – ведь во времена моей молодости люди были более открытыми, коммуникабельными, сердечными, готовыми прийти на помощь.

Мы много общались, читали, ходили в кино, в театр, на концерты, ездили на природу. И главное, мы были – пусть более наивными, – более добрыми и бескорыстными, чем современное поколение….

Уже 5 лет я живу в Венгрии с младшей дочерью, которая работает преподавателем английского языка в средней школе.

 Благодаря ее заботе, у меня спокойная, благополучная старость. Дочь следит за моим здоровьем и за тем, чтобы я не скучала.

 До 87-ми лет я регулярно ездила на велосипеде. А позже на машине мы с дочерью и внуком много путешествовали по Венгрии, по разным достопримечательным местам.

Вот уже 4-й год каждую осень мы неделю отдыхаем в Хевизе, плавая в уникальном озере.

Дважды в год, обычно зимой, ходим по направлению ревматологии в купальню Геллерт, где мне делают грязевые обертывания и массаж.

Летом мы ежедневно ездим на наше дунахарастское озеро, отдыхаем, много плаваем.

После перелома шейки бедра и операции в апреле прошлого года я занялась тибетской гимнастикой, которая помогает мне в реабилитации этой травмы.

В связи с плохим слухом, я почти не смотрю телевизор, но много читаю: мы с дочерью регулярно берем книги в чудесной библиотеке Российского культурного центра, и я очень благодарна чутким и внимательным библиотекарям, которые всегда рекомендуют интересные или новые книги. И я сейчас наверстываю то, что было упущено в молодые годы, когда основу чтения составляли газеты и журналы, а на книги времени не было.

 Разгадывание кроссвордов – мое хобби. Мое успокоительное средство и способ поддерживать активность мозга.

Я даже немного освоила компьютер – играю в «Косынку» и могу самостоятельно читать новости на некоторых сайтах.

Хотя в моем возрасте не обойтись без физических недомоганий, я стараюсь не жаловаться и в душе чувствую себя молодой и полной сил – хочется жить и жить!

А секрет моего долголетия и хорошего самочувствия – оптимизм, позитивное мышление и любовь к жизни!

 Чего я желаю и всем присутствующим здесь!